Не
знаю как Вы, друзья,
а я, буде представилась
такая возможность,
спросил у дяди
Коли Дроздова:
как же вышло
так, что из всего
многообразия
фауны русские
выбрали в качестве
своей эмблемы
одно из самых
жалких, трусливых
и ленивых представителей
животного мира
- медведя?
Ведь,
пожалуй, никакое
другое животное
не удостоилось
столь нелестных
характеристик
и оценок: "медведь
на ухо наступил",
"медвежья услуга",
"медвежья болезнь".
Да и русских
сказках медведь
- скорее одураченный
простофиля,
наделенный
громадной силой,
но лишенный
смелости олигофрен.
Классический
пример - сказка
"Маша и медведь."
Бурый
долбоеб, у которого
отсутствует
представление
о расстояниях
и о том, как они
действуют на
акустические
волны, абсолютно
неволевой и
покорный приказаниям
Машеньки ("Не
садись на пенек!
Не ешь пирожок!"),
да вдобавок
еще показавший
трусость в конце
("собаки почуяли
медведя и бросились
на него. Со всех
дворов бегут,
лают. Испугался
медведь, поставил
короб у ворот
и пустился в
лес без оглядки")
- ну разве может
такое животное
быть role model для нации?
Оказывается,
может.
Другой
пример. Сказка
"Три медведя".
Семья медведей,
придя домой
с небольшого
моциона, обнаруживает
некоторый беспорядок
в квартире (интересно
отметить, слегка
дебильные медведи
оставляют двери
открытыми, что
дает девочке
возможность
беспрепятственно
проникнуть
в помещение).
Николай Толстой,
автор этой, вопреки
распространенному
заблуждению,
народной сказки,
особо отмечает
насущность
квартирного
вопроса в медвежьей
фамилии: в доме
"было две комнаты:
одна столовая,
другая спальня."
Вот они, вечные
страдания русских,
народа, привыкшего
любить друг
друга только
в редкие мгновенья
беспокойного
детского сна!
В
том, что автор
имел в виду именно
русских медведей,
а не благородных
гималайских,
храбрых гризли,
или, положим,
шаловливого
австралийского
коалу, сомневаться
не приходится:
во-первых, имена:
"Один медведь
был отец, звали
его Михаил Иваныч.
Он был большой
и лохматый. Другой
(так в тексте!!
- М.М.) была медведица.
Она была поменьше,
и звали её Настасья
Петровна. Третий
был маленький
медвежонок,
и звали его Мишутка."
А
во-вторых:
"<девочка> увидела
на столе три
чашки с похлёбкой.
Первая чашка,
очень большая,
была Михаилы
Ивановичева;
вторая чашка,
поменьше, была
Настасьи Петровнина,
третья, синенькая
чашечка, была
Мишуткина."
Спрашивается,
не белая и красная
ли чашки принадлежали
старшим членам
медвежьей фамилии?
Но
все меркнет
по сравнению
с редкостной
глупостью этих
старосветских
Панталоне, с
комическими
интонациями
гоголевского
Городничего
вопрошающих
в пустоту: "Кто
ел из моей чашки?
Кто сидел на
моем стуле?"
etc. Не дает ответа.
Ох, уж эти русские
с их "вечными
вопросами"!
Кстати,
о Гоголе. Помните
бессмертного
Собакевича?
Да-да, того который
"на этот раз показался
весьма похожим
на средней величины
медведя. Для
довершение
сходства фрак
на нем был совершенно
медвежьего
цвета, рукава
длинны, панталоны
длинны, ступнями
ступал он и вкривь
и вкось и наступал
беспрестанно
на чужие ноги.
Цвет лица имел
каленый, горячий,
какой бывает
на медном пятаке."
Украинец
Гоголь очень
точно уловил
эту абсолютно
русское в Собакевиче,
и описывает
дальше это "русское":
"Родился ли ты
уж так медведем,
или омедведила
тебя захолустная
жизнь, хлебные
посевы, возня
с мужиками, и
ты чрез них сделался
то, что называют
человек-кулак?
Но нет: я думаю,
ты все был бы
тот же, хотя бы
даже воспитали
тебя по моде,
пустили бы в
ход и жил бы ты
в Петербурге,
а не в захолустье...
Да вот теперь
у тебя под властью
мужики: ты с ними
в ладу и, конечно,
их не обидишь,
потому что они
твои, тебе же
будет хуже; а
тогда бы у тебя
были чиновники,
которых бы ты
сильно пощелкивал,
смекнувши, что
они не твои же
крепостные,
или грабил бы
ты казну! Нет,
кто уж кулак,
тому не разогнуться
в ладонь! А разогни
кулаку один
или два пальца,
выдет еще хуже.
Попробуй он
слегка верхушек
какой-нибудь
науки, даст он
знать потом,
занявши место
повиднее всем
тем, которые
в самом деле
узнали какую-нибудь
науку. Да еще,
пожалуй, скажет
потом: "Дай-ка
себя покажу!"
Да такое выдумает
мудрое постановление,
что многим придется
солоно..."
Вспоминается
описание поединка
Дубровского
с медведем у
Пушкина - акт
символический,
в некотором
роде. Эта попытка
убить в себе
медведя, иными
словами, дать
России шанс
избавиться
от накопившейся
скверны была
провалена 14 декабря
1825 года на Сенатской
площади. Пушкин,
осознавший
это, о медведях,
более кажется,
ничего не писал,
уступив это
право Гоголю
(сюжет „Мертвых
душ” вначале
строился единственно
вокруг Собакевича-медведя).
Удивительно,
как после этого,
как после всех
сказок, басен
и поговорок
про медведя
одна из ведущих
(более того, правящая
(!)) российская
партия избрала
своим символом
это животное.
Как это вяжется
с известной
привычкой медведей
сосать лапу?
(напомню, что
в современном
русском слэнге
это выражение
сократилось
до просто "сосать")
А
почти полугодний
сон? Американский
ослик, может
быть, не столь
могуч, но зато
славится работоспособностью,
упорством и
умом (вспомнить
хотя бы ученого
осла Бенджамина
из Оруэлловской
"Фермы животных").
Я уже умолчу
о слонах, по последним
научным данным
занимающим
третье место
в интеллектуальной
иерархии животного
мира? (на втором
находится дельфин).
И как это после
этого несчастным
русским слышать
знаменитый
анекдот про
медведя, которому
лось угодил
копытом промеж
глаз ("А я, долбоеб,
зачем полез?
Я ведь даже читать
не умею!"), ну
и прочие шутки.
Вообще
говоря, предназначение
медведя в этом
мире - ходить
с цыганами по
ярмаркам ("Миша,
а как горох воруют?").
Однако русские
столь горды
своим тотемом,
что Михаил едва
ли не в тройке
самых популярных
имен.
Искусство?
Все те же проблемы:
несмотря на
попытки верных
режиму художникам
приукрасить
действительность
(ну вот, например,
"Утро в сосновом
лесу" - более
известная в
народе как "Три
медведя", хотя
на самом деле
медведей четверо),
правда неумолимо
вылезала наружу.
Взять хотя бы
исполнение:
медведи на сломанном
дереве занимаются
чем-то непонятным:
мама-медведица,
правда, смотрит
за детьми, которые,
вместо того,
чтобы весело
шнырять по полянке,
созерцают туманную
даль (вот они,
вот они, описанные
Достоевским
"русские мальчики"
- медвежата, которые
через тридцать
лет растерзают
и маму, и других,
более мелких
обитателей
леса! - но пока
они созерцают).
Однако
попытки приукрасить
медведя фактически
провалились:
сначала - игрушка-забава
медведь-лесопил
(всучалась детишкам
как эрзац-барби:
до образца телесной
красоты, конечно,
далеко, зато
свое, "русское",
"медвежье"),
а затем и растиражированный
медведь-гармонист
(ухарски заломленная
фуражка, сапоги
с заправленными
в них штанами,
красная рубаха
и кучери из-под
фуражки, под
руку медведица
(или другой медведь?)
в традиционной
русской женской
одежде) - все
это вносило
некоторую сумятицу
в традиционное
восприятие
медведя как
благородного
зверя. Какой
же это царь леса,
если он выглядит
как приказчик
- и вот уже у другого
украинца, Чехова,
в "Чайке" появляется
учитель Медведенко,
безуспешно
ухаживающий
за Машей, и скаредно
подсчитывающий
гроши:
"МЕДВЕДЕНКО.
Отчего вы всегда
ходите в черном?
МАША. Это траур
по моей жизни.
Я несчастна.
МЕДВЕДЕНКО. Отчего?
(В раздумье.)
Не понимаю.. Вы
здоровы, отец
у вас хотя и небогатый,
но с достатком.
Мне живется
гораздо тяжелее,
чем вам. Я получаю
всего 23 рубля
в месяц, да еще
вычитают с меня
в эмеритуру,
а все же я не
ношу траура.
(Садится.)
МАША. Дело не
в деньгах. И бедняк
может быть счастлив.
МЕДВЕДЕНКО. Это
в теории, а на
прaктике выходит
так: я, да мать,
да две сестры
и братишка, а
жалованья всефо
23 рубля. Ведь
есть и пить надо?
Чаю и сахару
надо? Табаку
надо? Вот тут
и вертись."
Малоросс
с русской фамилией
Чехов, всю жизнь
задыхавшийся
в тесной и гнилой
среде т.н. "русской
интеллигенции",
и высмеивавший
ее во всех своих
произведениях
(кроме "Степи",
где повествование
ведется на чисто
украинском
материале), наградил
русского, вне
сомнений, учителя,
украинской
фамилией в насмешку
- как будто отзеркалив
самое себя в
этом Медведенке.
Видимо,
мысли о несколько
ущербном характере
национального
символа первыми
пришли в голову
пришедшим к
власти большевикам.
Сначала они
убирают с герба
орла (характерная
деталь: в отличие
от благородного
польского орла,
или американского
орлана, у русских
в гербе был двухголовый
выродок, сиамский
близнец, при
рождении обреченный
на операцию
по разделению
(как то благополучно
и произошло
в 17 году)) - и помещают
сноп колосьев,
в котором, тем
не менее, нет-нет
да и проглянет
туповатое медвежье
рыло.
К
концу эпохи
осмелели: медведей
принялись рисовать
в открытую (помню
еще карикатуры
в журнале "Крокодил",
где медведь
противостоял
орлу - интересно,
кстати, что истинный
характер русских
ни на секунду
не подвергался
сомнениям на
Западе, там-то
медвежья русская
натура показывалась
как она есть
все время).
Поняв,
что бороться
с очевидным
бессмысленно,
советская власть
пустилась на
ухищрения: если
нельзя было
скрыть медвежье
в себе, была сделана
попытка хотя
бы выпятить
положительные
стороны (коих
было не так много).
Для этого к Олимпиаде-80
художник по
фамилии Чижиков
нарисовал медвежонка,
а уж советская
промышленность
и пропаганда
постарались
медвежонка
растиражировать:
панамки, майки,
значки - где только
не сияло это
радостное рыло!
(или у медведей
морда?)
Однако
истинный характер
хищника, только
что предпринявшего
подлое вторжение
в Афганистан,
нельзя было
скрыть за веселой
улыбкой. Сквозь
нее проглядывали
клыки и куски
плохо переваренной
пищи.
Вскоре
медведь отравился
падалью и в 1991
году умер.
В
следующем выпуске
рассказ пойдет
о соколе - гордой,
храброй и волевой
птице, чей которой
посвящено немало
украинских
песен, птице,
чей стремительный
полет запечатлен
на украинском
гербе.
Примечания
1. Конфеты "Мишка
на Севере", кстати
- элемент того
же ряда, что и
чижиковское
отродье. Созданные
для подслащения
жизни советского
народа, они входили
горькой нотой
в каждую советскую
семью, член которой
отбывал наказание
в ГУЛАГе.
2. Песня Зацепина
про медведей,
которые "трутся
о земную ось",
ускоряя время
- по разряду научно-фантастических,
скорее. Но когда-то
верили все же!
Характерен,
кстати пафос
незамысловатой
песенки: особенно
интересно сравнить
ее с первыми
послереволюционными
лозунгами - конструктивизм
и проч. "Время,
вперед!". Ага,
как же. Только
медвежьими
трудами.
